Краеведение и туризм

Перелёт под прицелом

4 мая, возвращаясь в сумерках с дачи, я услышала пересвистывание куликов. Сердце орнитолога-любителя возрадовалось, а мысли наполнились планами: с утра побежать на пруд, посмотреть, кто прилетел, пофотографировать. Но с утра не получилось, а к вечеру фотографировать было некого. Началась весенняя охота, птиц разогнали, пруд опустел, только несколько куличков метались на противоположном берегу.

6 мая удалось выбраться на Тренькинское водохранилище. Там тоже стреляли. На открытой воде я увидела только парочку свиязей. Свиязь в брачном «одеянии» — самая красивая наша утка, винно-красная голова контрастирует с золотистой полоской на лбу, грудь нежно-розовая оттеняется серо-белыми боками. Но напуганные птицы находились далеко, и нормального фото не получилось.

Надев красную косынку, пусть лучше меня десять раз утки заметят, чем один раз охотники не увидят, побрела я по берегу, без особых надежд на интересные встречи. Но вскоре увидела кормящегося селезня кряквы. Утка время от времени настырно-призывно покрякивала. Ага, покрякай! Вон охотник в резиновой лодке, обложившись раскрашенными муляжами уток разных пород, поджидает. Прохожу дальше, у противоположного берега резвятся две пары гоголей.

У гоголей самое впечатляющее — это глаза, у самца ярко-жёлтые, у самок почти белые. Взгляд необыкновенно пронзительный. В прошлом году, карауля так же на берегу, я задремала, пригревшись на солнышке, и проснулась от плеска. Буквально в нескольких метрах от меня вынырнула гоголюшка. Я, стараясь не дышать, включила фотоаппарат, сработал звуковой сигнал, гоголюшка так на меня глянула, я даже сама зажмурилась... Сейчас птицы предавались брачным играм. Самцы запрокидывали голову перед самками, время от времени шумно, взбивая пену, проплывали несколько метров, иногда парочки вместе ныряли. Я заняла неудачное место, ветки мешали фотографировать. Конечно, эти же ветки маскировали меня, но фотоаппарат упорно фокусировался на них, и приходилось ждать, пока птицы выплывут на открытое место. А птицы, наигравшись, двинули к моему берегу. Вот это удача! Как бы мне её использовать по продуктивнее?..

Гоголюшки совсем близко, но мешают ветки! А это что там белое на берегу, утка что ли? Навожу фокус, приближаю, нет, пенопласт или мешок целлофановый, тоже мусора-то хватает. Мне нужно чёткое фото гоголя! Начинаю потихоньку перемещаться, по всем охотничьим правилам. Всё равно не видно! Двигаюсь уже более открыто... Тут мой кусок пенопласта встрепенулся и устремился в воду. Луток!!! Рядом со мной спал луток, маленький крохоль, ставший за последние годы таким редким, что попал на страницы Красной Книги. Профукала я свою хлебную карточку! Я же так давно мечтаю его сфотографировать. Но луток, чуть отплыв остановился неподалёку. Ловлю его в объектив, лучше плохое фото, чем, вообще, никакого... Какой же он красавец! Чучело в музее совсем не передаёт его шикарности. Белоснежный, с «ирокезом» и чёрной «маской» на глазах, он напоминает рок-певца боевой сценической раскраской. Подержавшись на воде, луток тихонько плывёт в мою сторону. Ты чего? Ты же меня видел! Ты почему не улетаешь? Вот потому в Красную Книгу и попали, что глупые и неосторожные! Но, присмотревшись внимательно, я поняла причину. На берегу продолжала спать самочка лутка. Конечно, он никуда не денется от неё! Недалеко уже пристроилась отдыхать, спрятав голову под крыло, гоголюшка. Они просто очень устали!

Продолжаю фотографировать из засады... Подлетают, то посвистывая, то потрескивая, самые миниатюрные наши утки — чирки. Селезни их тоже хороши, как игрушечки, утки серенькие, но милые. От старицы, с другого берега, доносится залихватское кряканье крякв. На проплывающей мимо льдине вертится куличок. Фотоаппарат уже начинает сигналить о разрядившемся аккумуляторе, да и объектив уже заедает. Успеваю сфотографировать подлетевшую тростниковую овсянку, похожую на очень нарядного воробья.

Ухожу тихо-тихо, чтобы не вспугнуть отдыхающих птиц. Вечером опять начнётся стрельба... Вот если бы каждый охотник попробовал с фотоаппаратом сделать хоть несколько хороших фото уток, получил бы столько же эмоций, сколько я сегодня, может, ружьё бы его больше и не интересовало.