Быль о Красной Шапочке. Часть 1
Очерк
Не про девочку с лукошком, не про злого волка будет рассказ. Хотя «серые» в этих краях жили. И девочки с кузовками ходили в хвойный колтун — носили еду взрослым, собирали грузди и ягоды. Так что встречи, подобные описанной в сказке, вполне могли быть и наяву.Только давно исчезли волки. Последний раз я видел их стаю в сорок первом году на Теплой горе: тринадцать темных комочков прыжками уходили через эту гору на север, в мансийскую тайгу, — подальше от Красной Шапочки.
Но что волки? В ту пору насмерть перепугался, пришел в ужас от Красной Шапочки зверь куда озлобленней и страшней — фашистская Германия и ее закованный в металл вермахт. Мало кто знает: в годы войны на уральских железнодорожных путях останавливались поезда с орудиями, бомбами и танками, чтобы пропустить эшелоны, идущие с Красной Шапочки. Что за чудо-оружие ковала крохотная станция стране, фронту? Не стреляло, не взрывалось это «оружие». В вагонах была руда...
История маленького городка Североуральска на 60-м меридиане, где добывалась руда, — одна из самых ярких страниц в летописи сотворения Севера. Наверное, и наши потомки будут удивляться Уралу. Невелик пятачок земли вокруг старинного села Петропавловского. А рядом, на Лесной Волчанке, нашли большой уголь, на Даньше старатели издавна мыли золото, в Покровске-Уральском копали железную руду. У нас, покровских ребятишек, штаны были вечно оттянуты серо-черными игольчатыми магнитными камнями. Забава: камни притягивали иногда целую горсть гвоздей... И вдруг пошла по дворам весть: под Петропавловском нашли «люмень». Что за металл? Кудесник-монтер, проводивший в нашу избу электричество, оголил черный шнур: «Вот... алюминий...». Белый, легкий кусочек проволоки, по которой «бегает огонь», поразил.
Потом в детском саду повариха упрятала черные чугуны, поставила на плиты серебристые бачки, а мы гремели за столами новенькими, блестящими алюминиевыми ложками. Вскоре над поселком пролетел куда-то первый самолет. Взрослые пояснили: «Аэроплан... Тоже, сказывают, из алюминия». Разбирало любопытство: диковинный металл добывают где-то тут, рядом! Понятна была радость, когда отец, погрузив семью поверх узлов в телегу, сказал: «На Красную Шапочку зовут. Народу там, говорят, требуется уйма». Три часа лесной дороги — и вот он, рудник. Десяток брусчатых, еще в смолистых каплях домов, магазин, лесопилка, конный двор. На «улицах» мох, кусты можжевельника, зеленые лапы сосен глядят прямо в окна. Где тут Красная Шапочка?
— А во-он там, за лесопилкой...
Взрослые не всегда бывают серьезны с детьми. И мы бегали за лесопилку по лесной дороге. Тайга. Хвойная темь. Сидели часами, ждали: вдруг выйдет волшебная Красная Шапочка? И она выходила... Багровое вечернее солнце красными отблесками играло на золотых соснах, обливало рыжие лиственницы, алую бруснику, буро-коричневую землю у вывороченных пней. И огромной расплавленной половинкой опускалось совсем рядом, за взгорок, накрывая его, как шапочкой.
Мы возвращались домой, огибая глубокий разрез с глыбами камня рыжего и вишневого цвета, разбросанного взрывами по тайге. И не знали, что это и есть настоящая Красная Шапочка — месторождение боксита, алюминиевой руды.
В те годы, в начале тридцатых, наша страна только-только становилась «на крыло». Но небо нельзя было покорить без алюминия, «металла века». Боксит становился стратегическим сырьем. Геологи шли в горы, степи, в тайгу. И нашли то, что искали.
Однажды в поселке нам показали обветренного человека в таежных сапогах: «Он нашел...». Мы глядели на него, как на волшебника, и ждали: когда же он скажет свое «сим-сим», и разверзнется красное нутро земли, и там, в глубине, полыхнет белым пламенем металл, похожий на серебро...
Николай Акимович Каржавин смеялся до слез, когда его дети, Рита и Коля, привели нас, своих одноклассников, с этим вопросом к себе домой. Как мог, объяснял, раскалывая нам в чай целую сахарную голову в синей обертке: да, он нашел руду, но ее надо еще добыть, отвезти на заводы, переплавить. А взять ее пока нечем, кроме кайла и лопаты. Хотя есть уже на свете машины, которые могут черпать ее ковшами, только их у нас очень мало...
Мы жили, как при бомбежках: в разрезы закладывали тонны аммонала, крест-накрест заклеивали стекла в домах, поселок пустел, табором уходили прочь, в тайгу. Гремела, содрогалась земля. Люди возвращались в дома, в забои. На всю жизнь запомнились те забойщики: красные спецовки и лица, широченные лопаты с гибкими, отшлифованными, как слоновая кость, ручками, в которые навечно втерта ладонями красная бокситовая пыль. На смену ли, со смены — лопаты на плече. Каждый имел свою, приноровленную, и дома ставил ее в угол, как винтовку…
1974 год.
Александр Мурзин, Историко-краеведческий выпуск «Вагран» №9 (112), «Наше слово» №137 (9480) 24 ноября 2006 г.
|
|
|
|