Краеведение и туризм

Сказ о Золотом храме

Всегда, подъезжая к городу, я вглядываюсь в окно вагона и жду, когда над лесом появятся вершины Кумбы и Золотого. Гребень Золотого Камня напоминает издали башни древнего замка или храма. Одиноко торчит в стороне над лесом Останец-монах. А когда рассветный луч едва-едва скользнёт по горизонту, на каких-нибудь несколько минут окрасятся вершины золотом, в оправдание своему названию. Это очень важные минуты, и нужно хотя бы раз не пропустить их. Ходить на Золотой — в традиции многих горожан. Особенно осенью много здесь бывает школьников. А я решил как-то позвать сюда деда Луку.

— А ить храм тут стоял, — сказал Лука, присаживаясь на серый камень. Вкруг также лежали огромные плиты, а выше них такие же серые, чёрные скалы. Небо было совсем близко, и воздух колыхался в солнечных лучах. День был в разгаре, удивительно тёплый и тихий для лохматой дождями осени. Горизонт утопал в дымке.

Между камнями клочьями пёстрого, цветного одеяла лежала тундра. Мы двинулись дальше, выше, на ходу подбирая с этих клочков‚ состоящих из сплетения мхов и корений, перезрелые ягоды шикши и голубики. Чем выше в горы, тем ближе, больше солнце. Тем слаще ягоды. И вот мы на вершине. Словно огромная волна, застыл белым валом Большой Урал.

Мы спустились с каменной вершины, и расположились на сухом, хрустящем клочке тундры, на-западном склоне горы. Над нами висели скалы, и, то ли небо плыло над ними, то ли скалы плыли в небо.

— Вот всё, что от него осталось, — оглядываясь на скалы, выдохнул дед Лука. — А когда-то храм тут стоял… Башни его торчали аж над тучами. Золотой был храм. Да ты не ищи тут золота, был тот храм вот из этих самых чёрных камней. А жили тут при храме восемь монахов. Вот у них-то и было золото. Много золота, крепко монахи хранили его. В ту пору здесь одни только великаны жили. И монахи были великаны. И был среди великанов главный — Большой Урал. Это он наказал монахам хранить золото.

Но нет такого великана, чтобы не нашлось другого, больше него. Один такой шёл как-то вдоль хребта Уральского, с восточной стороны. Прогибалась земля под ним, становилась болотом. А где ступал он, там озёра теперь лежат. Жадный был великан, рыскал всюду сокровища, всё в мешок клал, да с собой волок. Заприметил он Золотой храм, стал к нему подбираться. Содрогалась земля под ним. Задрожали стены храма. И подумали тогда монахи, что не удержать им храм. Не спасти золота. Решили они тогда идти к Большому Уралу и унести всё золото с собой. Так и пошли — семеро на запад. А один, самый старший и большой из них, остался в храме, чтобы встретить жадного великана, задержать его, обхитрить, увести в другую сторону, дабы не отнял он сокровищ храма.

Монахи уходили всё дальше, а великан с мешком был всё ближе и ближе. Гул стоял от шагов его, и стены храма опутались паутиной трещин. Оставшийся в храме монах решил пойти тогда навстречу великану, надеясь спасти свой храм. Но было уже поздно. Не успел монах спуститься к подножью горы, как рухнули стены Золотого храма. И как только разрушился храм, в тот миг застыли и окаменели его монахи. Семеро так и не дошли до Урала. Золото растеклось песком по ручейкам и речкам, — поди, собери теперь. А великан тот с мешком вместе под землю провалился, со всеми его сокровищами, — поди достань. После уже перемыли тут люди все камушки в речках, — всё золото искали. И было…

На припёке дед Лука задремал. Утомился — и то, в его-то года по камням да в гору… А я вернулся к вершине. В южной стороне блестели зеркалами озёра — Троицкое, Гольяново, Крылышкино…

— Ох и огромен же был тот великан, — всерьёз подумал я.

С вершины горы останец-монах выглядел маленьким и беззащитным. Остальные семеро были далеко, в другой стороне, и едва различимы на фоне леса. На востоке лежал город. Глубоко под землёй доставал он себе богатства и славу.