Осколок солнечного света
Если честно, от стихов Влада Адашева мне становится не по себе. Автор разрезает сознание, будит и раскрывает чувства, которые я тщательно скрываю от себя самой. Появляется паническое желание оглянуться: кто подсмотрел, кто сумел прочитать и вывернуть наизнанку мою душу?..
Североуральцам Влад известен, как Одиссей, под этим именем он публикуется в газете «Вечерний город». С точки зрения людей, сведущих в литературе, тех, кто разбирается в высоком слоге — стихи Влада Адашева по-настоящему профессиональны. С глубоким философским подтекстом, наполненные жизнью и чувствами. Рядовой читатель мнение формулирует проще: «Это ж надо так придумать и так сказать». При встрече я пыталась добиться у Влада, откуда и как к нему приходят образы, например, вот этот: «Слепой Осколок солнечного ветра»... Одиссей ответил кратко: «Это мое Я-мироощущение, Я-восприятие окружающего. А ты знаешь, все мы — Осколки Солнечного Ветра...». Так кто же он, поэт Одиссей, житель нашего города Влад Адашев?
- ИМЯ — Владислав Адашев, он же Одиссей.
- ДАТА ПРИБЫТИЯ НА ПЛАНЕТУ ЗЕМЛЯ — XX век, год 71 от рождества Христова.
- РОД ЗАНЯТИЙ — поэт по призванию, инспектор пожарной охраны Североуральска по совместительству. Или наоборот, время покажет.
- НЕОСПОРИМЫЕ ДОСТОИНСТВА — упрямство на пути к поставленной цели.
- ЯВНЫЕ НЕДОСТАТКИ ХАРАКТЕРА — просто упрямство.
Влад, когда слова и строчки в твоей голове стали складываться в то, что называется стихами?
Не знаю, даже трудно вспомнить. Наверное, еще в школе писал о чем-то простом и близком душе советского пионера в стенгазету. Литература и русский язык были предметами, которые я всегда посещал с радостью. Вообще, я гуманитарий. Мне больше близки и интересны география, история, чем науки технические. Так потом и пошло, поехало.
Что любишь читать?
Читать... Я читаю то, что — я уверен — западет в душу. Современными детективами в мягких обложках как-то не увлекаюсь. Это чтиво ничего не дает в плане развития и роста личности. Проглотил такой кровавый супербоевик за один вечер, а на следующий день благополучно забыл его содержание. Я классику люблю, без рисовки... Когда читаешь Бунина, все звуки, шорохи и запахи становятся ощутимыми, осязаемыми и слышными. Дядюшка Хэм, Гессе и Ремарк писали не просто для своего удовольствия, а для того, чтобы мы, прочитав, задумались, что-то для себя извлекли. Образцы прекрасного прекрасному учат, заставляют к нему тянуться и всегда выступают стимулом к самосовершенствованию.
В своей «Колыбельной» ты желаешь маленькому человечку: «Не бояться, не склонять от невзгод головы, и, в болото попав, не теряться». А сам ты чего боишься?
Того, что не будет роста и развития. Человек должен постоянно идти вверх в плане духовности, брать для себя хорошее, изживать дурное. Даже если ты сидишь в одиночной камере, нельзя мириться с состоянием бездействия. Надо к чему-то стремиться, чего-то добиваться. Тем мы от животных и отличаемся, что можем желать, ставить цели, преодолевать преграды. Человечество большой путь развития прошло от каменного века. Мы не представляем себя без благ цивилизации. А по большому счету, зачем нам атомная бомба, скоростные истребители и такое количество всевозможного оружия? Активно развиваясь в этом направлении, мы остаемся нищими духовно. Принимаем ложь, подлость, предательство. Сами предаем и живем по закону толпы.
Но ведь в толпе жить легче. Проще шагать в ногу с массами, не выбиваясь из шеренги...
Верно, в чем-то и проще. Но не для меня. Я себя не считаю частью толпы. Пусть лучше скажут, что я ненормальный, а «таким, как все» быть не хочу. Я человек довольно простой, люблю отдохнуть с друзьями, отвлечься и спеть хорошую песню в большой компании. Общаться люблю, но повиноваться стаду я не собираюсь. У них свои проблемы, у меня — свои. Может, для большинства непонятные. Все люди разные. Кто-то пишет стихи, а кто-то работает в шахте, каждый по-своему приносит пользу людям.
Какое человеческое качество тебя отталкивает?
Подлость, однозначно. Подлецу я руки не подам. Но для такого шага мне самому нужно сделать выводы. Я никогда не сужу заглазно, по отзывам. Пусть скажут: «Да, вот он такой-сякой, никудышный и совсем плохонький». Один скажет или вся мудрая, единодушная толпа, я пока сам этого человека не узнаю, не смогу его клеймить.
А что ты в людях ценишь?
Умение дружить. Это во мне со времен флота. За три года службы на подводной лодке реально оценил, то, что «товарищество» и «братство» — не пустые слова, они существуют. Я все Северные моря исходил. Когда в Средиземном опускались под воду на 76 суток, не выжил бы морально, если бы все были сами по себе. Да и физически тоже. Не дай Бог, что случится, все в одной связке. Ты знаешь, что ты плечо подставишь, и всегда придут помочь тебе. У меня есть друзья с той поры, настоящие друзья, не трусы и не предатели. Те, с кем я не побоюсь выйти в открытое море в самый страшный шторм. Это уже проверено…
Твой творческий псевдоним Одиссеи. Это каким-то образом связано с твоей близостью к морю или дань античности?
Это личность, с которой я себя в какой-то мере отождествляю. Он близок мне, как путешественник, бороздивший моря в поисках пути домой. Я бы тоже хотел найти свой путь, и в конце его оказаться у порога своего дома, где я понят, и где меня всегда ждут. А море мне действительно близко. Оно, как космос, как бесконечное звездное небо. Простор и свобода — на сколько глаз охватит.
Стихов на морскую тему много...
У меня есть морской цикл, вернее не морской, Петербургский. Петербург — город, в котором море везде. Воздух, камни набережных, гранит мостов, дома и крыши — все дышит солеными морскими ветрами. Мне созвучен ритм жизни Петербурга.
А кроме моря, что вдохновляет?
Разное. Что-то близкое мне мелькнет, зацепит, так появляются стихи. На заказ, для галочки не пишу и не буду. Может, сложно и отвлеченно пишу, а может, кто-то поймет. Подстраиваться не могу и фальшивить.
Чем живешь в настоящем? К чему стремишься?
Книгу свою хочу выпустить, хочу всего себя в нее вложить, чтобы не подвести, если можно так сказать, тех, у кого я учился. Конечно, я — не Блок. И второго Гумилева не будет. Кстати, Гумилев — мой любимый поэт. Я хочу, чтобы моя книга не была просто пылесборником. Я самокритичен, не могу себе позволить сырые вещи в книгу запихать, только для солидности и увесистости издания. Я буду мучаться, сидеть ночами, пить кофе литрами, курить без перерыва, но зато потом мне не будет стыдно за то, что я сделал. Есть у меня мечта услышать свои тексты в музыкальном переложении. Классные музыканты есть в нашем городе, место для репетиций нам уже пообещали, пока не определились с солисткой. Я хотел бы девичий голос использовать, мужской не передаст всего напряжения и эмоционального подъема. Думаю, что этот вопрос решим.
Я слышала, что при твоем участии в Североуральске создается музыкальная группа. Какого направления она будет придерживаться?
В основном рок планируем играть. Посмотрим, видно будет. Я не фанат рока, просто считаю, эта музыка наиболее точно передает многие чувства — плач, надрыв, смятение. Музыка прекрасна любая. Я в свое время занимался в спортивном клубе танца «Вита». Знаю, что музыка, жест, движение без слов могут передать всю гамму чувств. В танце можно продемонстрировать развитие человеческих отношений, путь от любви до ненависти. Тешу себя надеждой вернуться в «Виту». Хотелось бы, посмотрим, как все сложится…С. Романенкова, За бокситы №16 (3291), 5 апреля 2002 года
Осколок солнечного ветра
Однажды ночью, с горестным сомненьем,
Свечу я на столе своем задул,
Уставшую гореть... Я с сожаленьем
В окно, на небо темное, взглянул.
И в тот же миг, объятый странной негой,
Каким-то небывалым полусном,
Я где-то между Альфой и Омегой
Увидел свой забытый, прежний дом.
Мне двери его тихо отворялись,
С бескрайним небом стали мы — одно,
И стаи перелетных звезд слетались
В распахнутое настежь мной окно!
Я сделал шаг к нему, всего полметра,
И вот впервые я, без страха, сам —
Слепой осколок солнечного ветра —
Рукою прикоснулся к небесам!
Я плакал и смеялся, как ребенок,
Бежал за небом, падал и вставал...
И шепот звезд был так хрустально звонок,
И я себя в том хоре узнавал.
Мы ни разу вместе не терялись
В белоснежном омуте весны.
Мы еще пока не догадались,
Что одни и те же видим сны...
Мы, обнявшись, вместе не сидели
Там, где солнце клонится к ногам,
И не путешествовали в Дели,
В старый и давно забытый храм.
И, судьбу предсказывая нашу
По расположению светил,
Счастьем переполненную чашу
Нам индийский бог не подносил.
И, в долине Гонга нас встречая,
Не дарил в ответ нам мудрый слон
(Нашу дерзость юную прощая)
Вежливый, с достоинством, поклон.
Не смывали мы все наши беды
В плавной и живительной волне.
Не читал нам Бодхихарма Веды,
Стоя на задумчивом холме...
Жаль, что не с тобой и не со мною
Это все стряслось, и не на нас
Хлынуло вдруг пьяною весною.
Только знай, малыш, что в первый раз
Не надеюсь я и не пылаю,
Не смеюсь, не плачу, не молю.
Никогда, ты слышишь, заклинаю,
Не люби, как я тебя люблю!
Я привык уже, глаза открыв с рассветом,
Все смотреть часами в пустоту
И не замечать цветущим летом
Светлую, земную красоту.
И, тобой любуясь осторожно,
Равнодушно мимо проходить.
Ангел мой, скажи, да разве можно...
Нет! Нельзя — не веруя любить!
Потому что я теперь с презреньем
Всем своим смертям в лицо гляжу,
Потому не знаюсь с общим мненьем
И своей судьбой не дорожу.
Мне уже не выбраться из ада...
Да, признаться, я и не хочу.
Но когда ответить будет надо
Перед небом — я лишь прошепчу
Имя это, странное такое...
Как во сне далеком бытие,
Легкое, прозрачное, хмельное,
Имя вечно юное твое!
Да, любовь взаимная, быть может,
Радостней, счастливее, пьяней.
Мне же безответная — дороже,
Оттого, что чище и нежней!..
Я уйду в туманность Андромеды…
Ты — земное счастье обретешь.
Но когда-нибудь, сквозь радости и беды,
Оглянувшись, ты меня поймешь.
