Краеведение и туризм

Тренькино

Поселения с таким названием нет на карте Североуральского городского округа. Оно исчезло в пятидесятых годах ХХ века, просуществовав, возможно, около трех столетий. Своим рождением обязано аборигенам во времена, когда русские здесь еще не селились. По источникам, какие только можно было найти, выходит, что это было старейшее поселение на Сосьве в нашем крае.

Располагалось оно по обоим берегам реки в месте, где старый Ивдельский тракт пересекал Сосьву — слева от современной дороги на Ивдель в десяти километрах от Черемухово. Поселение на левом берегу сами жители называли Юртищем, а на правом берегу — Тренькинским зимовьем.

До появления Верхотурья отношения аборигенов с русскими строились в основном на свободной торговле. Сюда ехали торговые люди из Перми Великой (Чердыни) и поначалу из Верхотурья. Они продавали манси-вогулам хлеб, сермяжное сукно, другие товары. А те рассчитывались в основном мягкой рухлядью (пушниной, шкурками соболей, бобров). С появлением в 1600 году Верхотурской таможни отношения стали меняться. При верхотурском воеводе Дмитрии Пожарском со всего привозимого для продажи манси-вогулам стали взимать 10-процентную пошлину. В результате торговцы перестали ездить в мансийские юрты. Вместо них там периодически стали появляться сборщики ясака. Всех мужчин, способных добывать зверя, переписывали в ясашную книгу и облагали ясаком — сбором в пользу государства, в основном шкурами соболей. По ясашной книге 1626 года (хранится в РГАДА) с женатого брали от 8 до 10 соболей, с неженатого — 5.

Очевидно, для большинства аборигенов такие сборы были в тягость, к тому же и торговля сокращалась. В 1626 году Сосьвинские, Вагранские и Лозьвинские вогулы во главе с Богданом Криворотом пожаловались на стеснения в торговле, чинимые администрацией, и царь Михаил Федорович грамотой от 25 июня 1626 года повелел все стеснения устранить. Однако до царя далеко, а в тайге каждый служилый — царь. И в 1630 году верхотурский воевода М.Ф. Бяшев жалуется царю, что ясачные вогулы с Сосьвы и Лозьвы разбегаются, ясак в сумме 88 рублей 24 алтына и полторы деньги взять не с кого. Жалобы манси-вогулов на жестокость и поборы верхотурских служилых людей подтверждает грамота царя воеводе Ивану Еропкину в 1636 году, где повелено: «Имати наш ясак и поменки ласково, а не жесточью и не провежен...».

По ясашной книге 1626 года на Северном Урале жили Лозьвинские, Сосьвинские и Вагранские вогуличи, относившиеся к сотне Гришки Кумычева: два юрта на Сосьве, по одному на Лангуре, Молве, Вагран-озере и реке того же названия. Всего в шести юртах проживало 59 вогуличей мужского пола, обложенных ясаком.

По реформе Петра I в марте 1711 года территория нынешнего Североуральского и соседних районов вошли в состав Пелымского уезда Сибирской губернии. Граница между Пелымским и Березовским уездами (город Березов был основан в 1594 году) шла от Главного Уральского хребта севернее верховьев Шегультана и Всеволодо-Благодатских озер почти в широтном направлении к Сосьве. Граница с Верхотурским уездом шла от верховий Турьи к верховьям Каквы и далее чуть южнее ее к Сосьве. Сосьвинские и вагранские вогулы были основным населением уезда. О его количестве говорит список с датой 1718 года, излагающий результаты мессионерской деятельности митрополита Сибирского и Тобольского Филофея в вогульских вотчинах.

По списку приняли христианство от Филофея: юрты Мишины — 21 мужчина и 15 женщин, юрты Кумычева — 7 мужчин и 7 женщин, юрты Ахмачева — 3 мужчины и 1 женщина, юрты Сотрины — 3 мужчины и 2 женщины, юрты Ципилевы — 22 мужчины 11 женщин, Вагранской волости — 15 мужчин и 9 женщин.

Всего же Филофей окрестил 112 вогуличей Сосьвинского прихода, приписав новокрещенных к церкви во имя Пресвятой Богородицы села Кошайского (Кошай). Оно находилось при впадении Неглы в Сосьву, в Усть-Лялинской волости, в восьми верстах от Сосьвинского завода (ныне поселок Сосьва Серовского района). Возникло село в 1600 году как Кошайский караул по дороге на Пелым на границе Верхотурского и Пелымского уездов Сибирской губернии. Путь к храму для вогуличей по Сосьве и ее притокам был удобен.

Жили ли манси-вогулы на месте Тренькино в то время — сказать определенно нельзя, на карте Пелымского уезда тридцатых годов 18 века, сочиненной канцеляристом Иваном Ушаковым, юрты не значатся. Но можно предположить, что будущий основатель этого поселения происходил из Сосьвинских манси- вогулов сотни Гришки Кумычева. Возможно, это был Денга Ондрюшин из юрты Сантинов, упомянутый в ясашной книге 1626 года.

Более или менее достоверные места поселения Вагранских и Сосьвинских вогулов в пределах нашего района указаны на первых планах отвода земель и лесов будущему горнозаводчику М.М. Походяшину для постройки Петропавловского завода (от 30 марта 1758 года и 20 февраля 1759 года): Юрты Тихонова (Тихонкова) — в районе Старых Боксит, юрт Данилы Алтипова — на речке Даньше, юрт Абрама Денежкина — Тренькино. Петр Симон Паллас, совершивший экспедицию по Северному Уралу, в своем труде указывает, что гора Денежкин Камень находится «под Сосьвою близ юрт богатого вогульца Денежкина. Сам Денежкин Камень назван по имени манси-вогула Андрея Денежкина, который в середине 18 столетия жил в становище по реке Сосьве, ниже по течению от этого хребта».

На более поздней карте уже Верхотурского уезда, которую можно отнести к 1828 году, т.е. ко времени возникновения села Всеволодо-Благодатского, поселения Денежкиных указаны в двух местах: ниже Кривинской Сопки — Верхние Денежкины, район будущей деревни Тренькино — Нижние Денежкины. Возможно, верхнее поселение было летней стоянкой одного и того же хозяина.

Ассимиляция шла медленно, но верно. И нынешние потомки крещенных вогул, считая себя русскими, порой и не подозревают, что их предки были аборигенами. По переписи (ревизии) населения России в 1816 году населения Сосьвинской волости еще относили к ясашным вогулам. На ее территории насчитывалось 18 деревень с 57 дворами, где проживало 180 мужчин и 174 женщины. Самыми большими были поселения Есаулковых — 10 дворов, Анисимковых — 7 дворов, Копыловых — 7 дворов, Денежкиных — 5 дворов, Мишиных — 5 дворов. В остальных — по 1-2 двора. Лозьвинская волость имела меньше поселений.

По сведениям, собранным Верхотурским уездным земством в 1897 году, в уезде были Сосьвинская — 6 селений (80 дворов, 488 человек обоего пола) и Лозьвинская — 11 селений (123 двора, 899 человек) волости ясашных вогулов. Любопытно, что по переписи 1897 года в деревне Денежкина, что находится на Сосьве при впадении в нее речки Сама (входила в приход Петропавловской церкви), не было ни одного двора, где бы жили Денежкины. Некоторые считают, что П.С.Паллас, говоря о становище богатого вогульца, имел в виду это поселение. Ошибка связана с переименованием Юртища Денежкиных в Тренькино. Западнее упомянутой деревни Денежкиной есть невысокие Денежкины Камешки, хорошо видимые с копров шахт в ясную погоду.

Почему деревню назвали Тренькино? Об этом можно только гадать. Западнее ее на левом берегу Сосьвы есть Тренькинский камень. Здесь река делает крутой, почти на 90 градусов, поворот. Возможно, деревню именовали по названию этой скалы. Первоначально Тренькинское зимовье находилось напротив Тренькинского камня на правом берегу Сосьвы в полутора километрах выше Юртища Денежкиных. Возможно, эту скалу назвали так потому, что в половодье все, что плыло по реке, при резком повороте реки разбивалось об этот камень с характерным звуком, т.е. трещало или тренькало.

В начале 20 столетия обрусевшие манси-вогулы живут оседло во Всеволодо-Благодатском, в Тренькино, Денежкиной и Першино. Это отмечает П.Я.Кривощеков в Словаре Верхотурского уезда. Он пишет: «Тренькина деревня, называемая зимовьем Денежкиным, на реке Сосьве и земском тракте, идущем из Турьинских рудников в село Всеволодо-Благодатское Турьинской волости, от уездного города в 220 верстах. Летом здесь находится перевоз через реку Сосьва. В селении два двора, один обрусевший вогул и другой русский. Средства к существованию — охота, рыбная ловля, сенокошение на реке Сосьве и дворничество (т.е. прием проезжающих по Ивдельскому тракту на отдых). С перевоза через Сосьву в первый раз на западе виден массив Денежкина камня, далее по дороге скрыт лесом. Жителей в селеньи 30 человек обоего пола. По сведениям 1908 года Верхотурской земской управы и личные наблюдения автора». Сведений о семьях в Словаре нет.

После переноса Тренькинского зимовья к юртищу Денежкиных, что располагалось на противоположном берегу Сосьвы, бывшее зимовье стали именовать Старым жилищем. Дорога от него шла по берегу до перевоза. После постройки моста через Тренькинскую курью и тракт на Ивдель уже шла через Тренькино, минуя Старое жилище.

В начале 20 столетия в четырех километрах от деревни вверх по Сосьве на крутом правом берегу построили большой двухквартирный дом и большой склад, для кордона, а также казарму для сезонных рабочих Петропавловского лесничества. В Юртище проживали три семьи Денежкиных, обрусевших манси: братьев Павла Ивановича и Егора Ивановича и вдовы Татьяны Денежкиной. Был здесь и дом земской почты. Дома по обеим сторонам тракта образовали небольшую улочку.

А в зимовье Тренькино сначала жила одинокая бездетная семья Расторгуевых. В начале 20-го века сюда переселился Фёдор Ильич Тарасов из села Верхняя Усолка Соликамского уезда. Кстати, жителем этой же деревни был знаменитый Артемий Сафронович Бабинов, проложивший новый путь через Урал на Верхотурье — Бабинову дорогу. Тарасов заменил умершего зимовщика Расторгуева, вдова которого доживала свой век в семье Тарасовых. Фёдор Ильич был деловитым и очень энергичным, и с его приходом жизнь в зимовье и в деревне круто изменилась.

Закрепившись на новом месте, Фёдор Ильич вскоре перевез сюда из Верх-Усолки семьи братьев Ивана и Николая, а также свою овдовевшую мать Федосью Павловну с дочерью Акулиной. В 1917 году из деревни Поповой, что неподалеку от Верх-Усолки, сюда с семьей переехал Илья Петрович Мельков. Все эти семьи перебрались через Урал по старой Бабиновской дороге.

Ивдельский тракт был единственной зимней дорогой до Березова через Няксимволь. В то время уже действовала Богословско-Сосьвинская железная дорога от Надеждинского завода до станции Шахта на Вагране — так первоначально называлась наша станция, в отличие от станции Вагранская, что в 20 километрах от Серова в сторону Гороблагодатской.

После постройки до наших мест железной дороги узкой колеи грузоперевозки по Ивдельскому тракту резко возросли. Основным и единственным транспортом был гужевой. Лошадей надо было содержать и хорошо кормить, а для этого требовалось много сена. Фёдор Ильич Тарасов был единственным в нашей местности, кто по реформе Столыпина получил в свое распоряжение земли Богословского горного округа, в основном сенокосные угодья, в пойме реки Сосьвы. Он первым применил здесь механизацию сенокошения и даже попытался заготовлять сено на плато Кваркуш, но не смог его вывезти из-за больших снегов.

Фёдор Ильич и его жена Ольга Григорьевна не имели своих детей. Но у них всегда находили приют осиротевшие дети родственников и не только. В 1928 году осиротела семья его брата Алексея в Верхней Усолке, и он перевез ее в Тренькино. По рассказу Таисии Алексеевны Тарасовой, выехали они из Верх-Усолки после масленицы на лошадях, и еще раз побывать на родине ей удалось только после войны с сестрой. Красивая церковь в Верх-Усолке уже была разрушена, в селе почти не осталось домов, а в окрестностях было полно поселений МВД.

В Тренькино все Тарасовы жили в трех домах и совместно вели свое большое хозяйство. В нем было 7-8 лошадей, весь навоз от которых Фёдор Ильич вывозил на покосы, располагавшиеся на правом берегу Сосьвы. На лошадях он ездил за рыбой в Няксимволь, откуда кроме мороженой и соленой рыбы привозил знаменитую сосьвинскую селедку в маленьких деревянных бочонках. Весь товар перевозил на железнодорожную станцию. Старшее поколение хорошо помнит его деловую хватку. Он не засиживался дома, всегда был в разъездах. Возил пушнину и рыбу на Ирбитскую ярмарку, а оттуда вез товары, необходимые в наших северных районах.

Все хозяйство было на плечах его ближайших родственников и воспитанников. Все заработанные средства Тарасов тратил на свою большую семью. Дети-сироты не только работали по хозяйству, но и учились в Петропавловском и Всеволодо-Благодатском. Племянница Таисия Алексеевна Тарасова после окончания семилетней школы в 1935 году начала работать учительницей в школе деревни Воскресенской. С этого времени вся ее трудовая жизнь была связана с малокомплектными школами нашего и Ивдельского районов: мансийская школа в Бурмантово, школы в поселках Талая, Усть-Шегультан и Высотинка. На заслуженный отдых Т.А.Тарасова ушла из школы-интерната, где работала с 1961 года , после закрытия Высотинской школы №10. Она воспитала прекрасных и трудолюбивых троих детей. Многие североуральцы помнят врача Валерия Алексеевича Тарасова, работавшего заведующим терапевтическим отделением центральной городской больницы.

Второй сын Николай Алексеевич четыре года работал в Индии на металлургическом заводе, сейчас живет в Магнитогорске. Дочь получила высшее образование, живет в Пензенской области.

Сестра Таисии Алексеевны Агриппина прожила всю жизнь в деревне Воскресенской, а брат Николай жил в Анапе. Жизнь Фёдора Ильича Тарасова закончилась трагично. В 1930 году его арестовали в Ивделе и вместе с женой Ольгой Григорьевной отправили сначала в Нижний Тагил, а потом в Кемеровскую область, где он погиб. В 1954 году его реабилитировали. Семьи братьев после его ареста уехали из Тренькино. В деревне осталась его мать Федосья Павловна, в семье старшей дочери Анны Ильиничны Мельковой. В годы революции и гражданской войны Анна Ильинична была одной из немногих местных жительниц, которые могли изготовлять мыло. Все жители этим пользовались: приносили ей сырье, а потом получали мыло. Это спасло многие семьи от заразных болезней, особенно тифа.

Илья Петрович Мельков с первой мировой войны пришел инвалидом. Начал работать с Ф.И.Тарасовым. Он был хороший рыбак, мог гнать деготь из березы и выжигал известь. По Сосьве всегда проходила граница между двумя административными ведомствами. Поэтому в деревне было два лесника: на правой стороне — Илья Петрович Мельков, а на левой — Василий Егорович Денежкин. Вся жизнь Ильи Петровича была связана с охраной леса. В 1966 году началась добыча боксита на Тренькинских месторождениях, и он там работал сторожем. К тому времени в деревне остались только он да Васса Петровна Денежкина. А после того, как Васса Петровна переехала в дом престарелых, Илья Петрович остался совсем один. По рассказам внучки Веры Ивановны Широких, когда ему, последнему жителю, одному здесь стало совсем невмоготу, вышел он на дорогу, остановил попутную машину и уехал из деревни навсегда.

Сыновья Мельковых Иван и Василий и дочь Пелагея с семьями постоянно никогда не жили в деревне. С тридцатых годов в старом доме зимовья жила семья старателя Трофима Беструшкина из Ишимского района Тюменской области.

На левом берегу Сосьвы в так называемом Юртище в начале 20 века жили Денежкины, державшие перевоз. Семьи были многодетные. Молодые Денежкины работали на приисках Сольвы и Мостовой. Кроме того все были хорошими охотниками и рыболовами. Дети Павла Ивановича Денежкина уже были женаты перед первой мировой войной. Но пришел роковой август 1914 года. В деревне — разгар сенокоса. Из Всеволодо-Благодатского нарочным прислали повестки о мобилизации молодых Денежкиных на фронт. Старая Авдотья Леонтьевна, жена Павла Ивановича, оставив двух малолетних внучек, отправилась за шесть верст на покосы с этим сообщением. Она не могла знать, что несет с собой беду: в эту войну погибнут ее старший сын Николай Павлович и племянники мужа, и с их гибелью прекратится род Денежкиных, корни которого уходили в далекую старину. Павел Иванович умер 6 декабря 1928 года, похоронен во Всеволодо-Благодатском. Невестка старшего сына с двумя девочками уехали в Ивдель. Татьяна Денежкина умрет во время войны, а судьбы ее детей останутся для нас неизвестными.

В старинном Юртище после войны остались две бездетные пары Денежкиных: Владимир Павлович и Мария Филипповна, Василий Егорович и Васса Петровна. В 30-е годы грузоперевозки по тракту возросли, больше стали использовать автотранспорта, и перевоз перестал удовлетворять их потребности. В эти годы был построен здесь первый в нашем районе мост через Сосьву. Строительством руководил Ремезов (имя и отчество неизвестно). Мост получился красивым. Владимир Павлович Денежкин работал на гидропосту. Его наблюдения вошли в книгу «Денежкин Камень», изданную учеными тогдашнего заповедника.

Владимир Павлович и Мария Филипповна всегда отличались любовью к детям. У них всегда жили ребятишки из многодетных семей. Особенно отличался Владимир Павлович. Помогал чем мог, например, во время войны уже взрослой девушке Марии Михайловне Блок, работавшей в Черемухове. Хозяйство свое семья вела умело. Владимир Павлович всегда заготовлял на зиму рыбу, а Мария Филипповна была умелой огородницей. Даже в неблагоприятные годы у неё всегда был хороший урожай овощей и картофеля. В конце 50-х они переехали во Всеволодо-Благодатское. Последний из обрусевших манси-вогулов Владимир Павлович умер 27 декабря 1957 года, там и похоронен. Его жена Мария Филипповна переехала в Серов, к своей последней воспитаннице Софье, которая нашла у них приют во время войны. Василий Егорович умер 21 февраля 1964 года, похоронен в Черемухово, его жена Васса была в Доме престарелых на Третьем Северном, похоронена в Калье. Хоронил Василия Егоровича Денежкина сын его друга, Александра Васильевича Балина, — Аркадий.

Известно, что еще в 1940 году во Всеволодо-Благодатском жила еще одна семья Денежкиных из четырех человек: Владимир Михайлович с женой Клавдией, его брат Николай Михайлович и мать Антонида Андреевна. Владимир Михайлович ушел на фронт, судьба семьи неизвестна. Здесь же похоронен Сергей Михайлович, умерший 12 июня 1930 года. Нашли последний приют на сельском кладбище Михаил Егорович (умер 28 мая 1932 года), Евгения Львовна Денежкина, умершая 14 мая 1937 года, и Неля Владимировна Денежкина, скончавшаяся 15 апреля 1941 года. И неизвестно, живы ли потомки древнего рода аборигенов, много лет носившие фамилию Денежкиных, оставивших заметный след в истории и на карте нашего района.

В 30-е годы в домах Тарасова находились службы лесоучастка. После свертывания лесозаготовок дома перевезли на другие участки. В сороковые годы в Юртише квартировали гидропартия Алюминьразведки и геопартия Северной экспедиции, искавшей месторождения марганца, так необходимого для производства броневой стали. А в 50-е годы ниже Тренькинской курьи был поселок химлесхоза. Сейчас от Тренькино остались лишь воспоминания. Внуки Мельковых с любовью вспоминают свои детские годы, проведенные здесь летом. Дети вспоминают, как весной дожидались начала сплава по реке, как запасались семьи продуктами, а на зиму — грибами и ягодами. Как родители солили рыбу в бочках. Обилие рыбы в реке поражало и тогда, когда дети стали уже взрослыми. Случалось, забросят мужики сеть у моста и с большим трудом ее вытаскивают, переполненную уловом. Конечно, молодые семьи ездили отдыхать и на юг, но лучшим отдыхом всегда считали лето, проведенное с детьми у бабушек и дедушек. Они и сейчас косят здесь сено для своих буренок.

После ухода из Тренькино последнего жителя дома сожгли хулиганствующие подростки.