Краеведение и туризм

25 декабря 2018

Статьи сотрудников музея

У подножья Трёх Братьев

Скалами Три Брата обычно любуются с левого берега Ваграна, или же забираются на них и осматривают окрестности. А мы, летне-весенним днём, решили пройтись у самого подножья каменных нагромождений. Цель похода – поиски шиверекии северной. Что это за шиверекия такая, и зачем её искать?Шиверекией подольской или северной называют краснокнижное растение из семейства крестоцветных. Сохранилась эта травка со времён оледенения, произрастает на скалистых берегах рек, где условия напоминают послеледниковую тундро-степь. Далеко не все скалы сберегли это редкое растение. На Трёх Братьях мы её разглядели несколько лет назад с противоположного берега, тогда она цвела очень пышно, и скалы были покрыты цветами словно мыльной пеной, а вот подобраться поближе собрались только нынче. Весна в этом году подзадержалась и, не смотря на календарь, 11 июня, фенологическое лето ещё не наступило, поэтому была надежда застать шиверекию цветущей.

Поход в лес, это всегда открытия, и первым приятным сюрпризом стали орхидейки Калипсо. Цвели они так щедро, что мы, вскоре, перестали останавливаться перед одиночными растениями, и фотографировали только группы-букетики. Поднявшись на первый утёс и полюбовавшись видом, мы стали спускаться по крутой тропинке. По дороге отмечаем набравший цвет козелец Рупрехта, фотографируем обычные, но такие милые фиалку скальную и кислицу обыкновенную.

Внизу сыро, сумеречно и таинственно. Отовсюду лезут скрученные вайи папоротников. За папоротниками стоит сюда попозже прийти, вон их как много тут и разные, наверняка редкости есть. Но определять пока сложно, листья не развернулись, только зимне-зелёная многоножка узнаётся безошибочно. Есть здесь и цветущие растения, любители тени, это золотисто-жёлтый селезёночник и крохотная адокса мускусная. Цветы адоксы ещё разглядеть надо. В первый раз, когда я увидела это растеньице, то наклонилась над ним со словами: «А что это у нас тут такое отцвело? Ой, да это мы цветём так!». Но вблизи цветочек довольно мил и реально пахнет мускусом.

За что люблю наши края, так это за то, что лишь выйдешь за город, и уже кажется, что ты в дремучей тайге. Вот и здесь – тропинки, столики, рыбаки снуют, а места всё равно дикие. Скальные стены покрыты слоем мха, словно развалины древнего сооружения. Густо растут старые тёмноствольные ели. Солнечный свет почти не проникает сквозь ветки. Особенно мрачно выглядит ложбинка со сбегающим ручьём. Одна из елей полностью обшкурена желной, и откуда-то раздаётся ритмичный стук: «Тум! Ту-ту-тум! Ту-ту-тум!», словно стучит кто-то в лесу в индейские барабаны. Сверху срывается хищная птица и с криком начинает кружить над нами.

Эта птица, вернее пара птиц, тоже заслуживают самого пристального внимания. Много лет уже, как поселились на высоком берегу Ваграна пара соколов чеглоков. Более терпимые к присутствию человека, чем крупные собратья, и скандально крикливые, они всё же являются самыми настоящими соколами, ловкими и отважными охотниками. На высоких точках скал попадаются следы их трапезы, чаще всего это голубиные перья. Мне очень хочется сфотографировать редкую птицу. Но сокол реет над головой «чёрной молнии подобный», попробуй успей навести объектив!

Проходим дальше. Скалы становятся открытые для солнца, и моховой покров сменился разноцветными лишайниками, то жёлто-зелёными, то террактотово-рыжими. А вот и шиверекия! На невысоких стебельках качаются белые соцветия-шапочки. Розетки листьев тоже декоративны, напоминают маленькие зелёные розы. Красивы одиночные кустики, закрепившиеся в расселинах, и ещё лучше густой газончик из цветущих растений на плоском камне. Не всякая клумба так роскошно выглядит. Рядом на стебле злака успеваю сфотографировать крохотную бабочку – капустную моль. Правильно, шиверекия ближайшая родственница капусте, и для такого вида моли вполне годиться. Пока выискиваю наиболее фотогеничные растения, вспугнула дрозда белобровика. Это его пение мы слышали четыре недели назад, когда ещё всё было покрыто снегом. Дрозд начинает беспокойно попискивать, чем и выдаёт себя, где-то должна быть кладка. Осматриваю скалу, и вот оно, гнездо, на небольшом каменном уступе. Четыре птенца затаились, прижавшись друг к другу. Быстро фотографирую и ухожу, погода прохладная, малыши могут переохладиться. Чуть подальше находим ещё гнездо белой трясогузки, оно тоже располагается в скальной нише, но высоко, метрах в четырёх над землёй. Сделали буквально несколько шагов, как из под ног метнулась в воду утка, хохлатая чернеть. Оказавшись в воде, птица прятаться не спешила, плавала рядом, поглядывая в нашу сторону. Тоже гнездовое поведение…

Маленький участок, а так плотно заселён. Это благодаря соколам. Парадокс! Почему территория хищной птицы привлекательна для других пернатых? А потому, что сокол охранник. С ним, конечно, тоже ухо востро держать надо, но гораздо страшнее вороны и сороки. Этих разбойниц крылатый рыцарь точно на свой участок не пустит. Вот и держится птичий народ вокруг своих защитников.

Очень хочется сфотографировать утиное гнездо. Что я об этом знаю? То, что утки стараются устраивать гнездо под еловыми лапами. Вон единственная на берегу ёлочка с низкими, образующими шатёр ветками. Заглянем под неё. Что за чудеса! На лесной подстилке одиноко лежит голубое дроздинное яйцо. Это белобровик принёс и спрятал неоплодотворённое яйцо. Такое в народе называют «болтун», и птицы, убедившись в тщетности ожиданий, уносят его и прячут, чтобы не выдать местоположение гнезда. Что же, тоже находка. Забираю яйцо, чтобы дома выдуть и заполнить парафином, будет музейный экспонат. Куда бы его положить? Оглядываюсь в поисках какой-нибудь старой консервной банки. Но обычный мусор в лесу, стоит возникнуть в нём необходимость, вдруг исчезает, и приходится приспосабливать для хранилища кружку от термоса. Утка забралась на берег метрах в десяти, и продолжает наблюдать за нами. Ладно, не будем больше тебя беспокоить.

Идём дальше. Вот и скала, завершающая маршрут вдоль Ваграна. На ней весной цветёт остролодочник ивдельский, тоже краснокнижник. Тут мы разделяемся. Я поднимаюсь на утёс, хочу ещё раз попытаться сфотографировать сокола, а напарница возвращается тем же путём, что и пришли.

По тропинке быстро добегаю до скал, где по моим расчётам, поселилось семейство чеглоков. Немного страшновато, соколы очень отважные птицы, известен случай, когда орнитолог, желающий осмотреть гнездо сапсана, лишился глаза. Чеглок, конечно, не сапсан, так ведь и я не мужчина-орнитолог, тот, поди-ка, крупный был, а на меня и чеглока может хватить. Но соколы применяют излюбленный птицами приём, когда враг подходит близко к гнезду, они затихают, и словно теряют к нему интерес. Вороньи перья и крыло на вершине ещё раз свидетельствует о доблести соколков.

Спускаюсь вниз по мрачной лощинке с журчащим ручейком. Напарница уже ушла, а я опять слышу барабанный ритм: «Тум-ту-ту-тум!». В тёмном лесу вспоминаются страшные фильмы, типа «Поворот не туда», «У холмов есть глаза», и прочие глупости. Со страхами надо бороться, иду на звук. Оказывается, барабанит упавшее и наполовину затопленное дерево. Волны ударяют его о другой ствол, и раздаётся ритмичный звук, да такой правильный, что вспоминаются уроки физики про волновое движение.

Догоняю напарницу. Та тоже времени зря не теряла, нашла и сфотографировала микростому вытянутую. Этот миниатюрный гриб смело соперничает по красоте с весенними цветами. Яркий и причудливый, он появляется после схода снега на обращённых к югу, но затенённых склонах, с богатыми известью почвами. Требовательна микростома к условиям, поэтому встречается не часто, в некоторых регионах даже охраняется. Ну, а для любителей природы встретить такое чудо, всегда радостно.

Светлана Катана, заведующий отделом природы МБУК «Североуральский краеведческий музей»