Краеведение и туризм

30 ноября 2019

Статьи краеведов

Чью землю топчем?

«Вагранцы, над Сосьвою обитающие, отличаются от сих под Турьею живущих и флегматических вогульцев не только выговором, которой краток и мужествен, но и многими словами и выражениями».

П.С. Паллас, «Путешествие по разным провинциям Российского государства»

Ответ на этот вопрос кажется простым: это наша земля. Однако русские появились на Северном Урале относительно недавно. На берегах Ваграна, например, всего 260 лет назад. Так по чьей земле мы ходим?

А живём мы и хозяйствуем на земле манси. Откуда и когда пришёл на Урал этот народ? Учёные утверждают, что на восточный склон Урала манси пришли с запада. Не ужились, якобы, с коми-зырянами и пришедшими туда русскими.

Произошло это примерно шесть веков назад. Сейчас это коренные жители Ханты-Мансийского Автономного округа – Югры. Численность манси в России по переписи 2010 года составляла чуть более 12 тысяч человек. В нашей области, на севере её, проживают около двухсот человек.

В Интернете вы без особого труда найдёте об этом народе много чего. Вот только где настоящая родина этого народа и кто его предки – история умалчивает, а учёные спорят. Углубляться в эти дебри не будем. Лучше познакомимся с документами, которые в Интернете не найдёшь. Вот что рассказал, например, старейший краевед города Евгений Павлович Мылов:

«В описи Сибирского приказа РГАДА в фонде 214 хранится «Ясашная книга Верхотурского уезда 1625/1626 года». В ней говорится о том, сколько взято и недобрано ясаку (соболей, лисиц, бобров и куниц) с татар, остяков и вогуличей при воеводах князе Дмитрии Пожарском, Игнате Уварове и подьячем калине Страхове.

В то время вся территория Верхотурского уезда с его коренным населением была разделена на судебно-административные округа — сотни, пятидесятки и десятки. Во главе стояли сотник, пятидесятник и десятник. Такое деление к двадцатым годам XVII века сохранилось лишь на Урале и в Сибири, где большинство населения составляли коренные жители, а сбор податей производился служилыми людьми — казаками.

Вся территория Верхотурского уезда для сбора ясака делилась на десять сотен, один пятидесяток и три десятка, объединяя лялинских, сосьвинских, лозьвинских, туринских, тагильских, чусовских и других аборигенов — ясашных людей разных народностей.

Наш нынешний район относился к территории сосьвинских вогул и входил в сотню Гриши Кумычева — от устья Ляли до реки Лангур на севере. С юрта «на реке, на озере на Вагране» государев ясак взят с девяти человек, с юрта «Сантинов на реке на Сосьве» — с 24-х. С женатых брали ясак от восьми до десяти соболей, а с холостых по пять соболей.

Больше пяти соболей в обоих юртах ясак не взят. А «с вогулских детей, которые прибраны в государев ясак внов», взято от одного до трех соболей. Трудно поверить, что в этих юртах проживали только холостые с детьми. Возможно, что для вагранских и сосьвинских вогул размеры ясака были по каким-то причинам снижены.

Сотник Гриша Кумычев был приписан к юрту на устье Ляли, которая впадает в Сосьву, и где ныне находится село Романово — бывший центр Сосьвинской, а потом Романовской волости. В Романовскую волость входила Заозерская дача Всеволожских. С сотника в тот год было взято 7 соболей. В юрте Сантинов на Сосьве упомянут Денга Ондрюшин.

Без сомнений, его потомки стали Денежкиными. Отсюда Денежкин Камень, Денежкины Камешки и деревня Денежкина — названия в местах обитания потомков Денги Ондрюшина. Денежкины в нашем округе вымерли, не оставив потомков. Их не осталось и в округе Ивделя.

Можно предположить, что упомянутый в юрте на Вагране Чека Алтиев — один из предков Данилы Алтипова, именем которого были названы речка Даньша и поселок в месте впадения ее в Вагран. А Кека Моросков с юрта на Сосьве — один из предков Морозковых, подаривших свое имя селению Морозково в Серовском районе. Алтиповы и Алтипковы, Денежкины, Морозовы и Морозковы сегодня довольно распространенные фамилии.

В ходе постепенного расселения русских среди ясашных вогул заключались смешанные браки. По книгам церкви Петра и Павла начала 20 столетия таковыми записаны Анисимковы, Боярские, Ярославцевы, Есаулковы и Ивачевы. В период активного освоения русскими Северного Урала приток мужчин рос, а местные женщины покидали родной дом гораздо реже. В ясашной книге есть мансийские имена, от которых пошли фамилии Мелехиных, Кокориных, Баяндиных, Тумановых, Поскоковых, Камаевых и множество других теперь хорошо знакомых.

Список обложенных ясаком «на реке, на озере на Вагране» начинается с Князпы Чангина, наверняка со старшего в юрте. В Карпинском районе есть Малое и Большое Княспинские озера. Вполне допустимо, что озера позднее получили свои названия по имени Князпы. Н. Чупин принял за Вагран-озеро озеро Крылышково, ссылаясь на карту по отводу земель Походяшину.

С момента составления ясашной книги до активной деятельности в наших краях Походяшина пройдет более 130 лет. Большое Княспинское озеро, без сомнений, имеет лучшие условия для жизни, чем Крылышково, расположенное в болотистой местности. Богатства охотничьих и рыбных угодий Большого Княспинского ярко описал в конце 19 века исследователь В.П. Сабанеев. В прилегающих к озеру с севера, запада и востока горах во времена Походяшина найдены медные руды, содержавшие серебро и золото. Возможно, Вагран-озером в 1626 году именовалось Большое Княспиское».

Вот что писал о вогулах побывавший в наших краях в 1770 году один из крупнейших учёных того времени академик Пётр Симон Паллас.

«Живут они обыкновенно по лесам семьями или роднею вместе; и каждая семья присваивает своему владению столько земли, сколько окрестные соседи за ловлею объезжать им позволяют. Хотя они ловлею соболей и прочей дичи довольно богатеют, однако лошадей не держат и потому, что в сих непроходимых и болотистых лесах выгоднее ходить пешком, и потому, что нет довольного числа пастбищ, да и медведей столь много, что не возможно охранить лошадей от их гонения.

Богатые держат несколько коров, кои с женами их всегда остаются в юртах; и вот весь их домашний скот; ибо редко кто и собак имеет. Все почти вогульцы ростом малы, нежны и лицом, выключая белизну, несколько на калмыков похожи. Лица у них по большей части круглы и у женского полу, к любви склонного, не неприятны.

Волосы обыкновенно долгие и черные, либо темно-русые; у редких же борода несколько рыжевата, волосы светлы. Все они носят небольшую бороду, которая нескоро и поздно вырастает. Одеяние жен их состоит в белом верхнем халате, из толстого холста сшитом и до земли досягающем: голову обвешивают платом, а под оным повязываются черною бисером унизанною повязкою.

Девки ходят с открытыми волосами и по русскому обыкновению заплетают в одну косу: ибо они уже почти все от русских перенимают, даже и русские пляски предпочитают своим. Собственные их танцы составляют краткое тесно сжатых ног движение двух, один против другого рядом, или кружком стоящих плясунов.

Музыкальной обыкновенный инструмент при сем случае ими употребляемый подобен арфе и называется шонгурт. Игрок, держа сей инструмент пред собою на коленях, левою рукою ударяет бас, а правою выводит голос.

Уподобляется их язык финскому; но и между ими различные есть наречия, так что вагранцы над Сосьвою обитающие отличаются от сих под Турьею живущих и флегматических вогульцев не только выговором, которой краток и мужествен, но и многими словами и выражениями.

Зимние к российским избам ещё не привыкших вогульцев юрты четырёхугольные, деревянные, без кровли, и дверью к северу или востоку. Влево от дверей на средине, на угольной стены стоит низкая печь, близ оной камин, а над сим в потолке четырехугольная продушина, коею и дым выходит, и свет входит.

К третей стене против печи примощена скамья для постели, а к четвертой стене скамья, где сидят. Пред жилою избою (юртою) бывают обыкновенно сени, в коих хранятся утварь, состоящие по большей части в бочках и чанах, выделанных из пней или коры, коя служит им на весьма многие надобности.

Делают из оной мужчины посуду на кушанье и питье, а женщины продолговатые колыбели наподобие корыта, которые они с маленькими ребятами либо в юртах вешают, либо за спиною носят. Из верхней тонкой березовой коры, прежде вываренной и вычищенной, сшивают они тетивою изрядные ларчики, выложенные и украшенные щепьями и стружками, в коих прячут свое шитье и прочие мелочи.

Летом живут они по большой части в балаганах, пред которыми по причине несносного беспокойства от комаров и оводов беспрестанно курят дым; а с ними в соседстве ходит их скот. Как постройка таковых балаганов весьма скора (ставят колышки, а верх оных покрывают сшитыми берестами) и легка, то летом они почти везде в лесу, как дома.

Они теперь свое суеверие скрывают и притворно называются христианами. Древнее суеверие в их не совсем ещё вывелось, а особливо что касается до воображаемых истуканов ловле якобы споспешествующих. Сказывают, что они к вспомоществованию в ловле лосей и соболей призывают идолов, коим сих зверей жертвуют.

Говорят, что над Сосьвою близ юрт богатого вогульца Денежкина стоит высеченной из камня волень (лосей теленок), о чудесной коего окаменелости разные носятся между вогульцами басни. Над сим истуканом состроена особая юрта, и вогульцы приходят из далеких стран молить его жертвоприношением и небольшими подарками о счастливой ловле.

Есть у них идолы и по образу человеческому. Вогульцы, прежде их к вере христианской обращения, ставили идолов своих обыкновенно в каменных ущельях на высоких и крутых горах, а при том и на высоких соснах, чтоб тем самым при поклонении возбудить к ним священный страх…».

В Североуральском краеведческом музее ранее была представлена экспозиция, посвященная этому мужественному народу.

Подготовил к печати Георгий ЗЫКОВ.
ВАГРАН. Историко-краеведческий выпуск № 1 (114) и № 6 (119). Газета «Наше слово» № 53, 7 октября 2016 год